Код Судьбы В Жизни Замечательных Людей

В литературе просто биографический бум! Одна за другой появляются интереснейшие биографии талантливых авторов: Дмитрия Быкова о Пастернаке и Окуджаве, Льва Лосева о Бродском, Ирины Лукьяновой о Чуковском, Павла Басинского о Горьком, Людмилы Сараскиной о Солженицыне, ожидается биография Леонова, которую пишет Захар Прилепин...

Почему возник такой бум? Сегодняшний читатель жаждет понять, как все было на самом деле. В биографиях замечательных людей он находит не абстрактные, не надуманные, а реальнее ответы на вопросы истории и современной жизни.

Алексей Варламов — удивительно подходящий автор для жанра биографии. В нем удачно соединяются две ипостаси — ученого, обладающего энциклопедическими знаниями, и истинно творческой личности.

Варламов родился в Москве в 1963 году. В 1985-м окончил филологический факультет МГУ. Читал лекции о русской литературе в университетах Европы и США. Доктор филологических наук, профессор МГУ. Как прозаик дебютировал в 1987 году. Известность автору принесли роман «Лох» и повесть «Рождение».

Лауреат премии Антибукер (1995), журнала «Октябрь» (1995, 1997), премии Александра Солженицына (2006), Национальной литературной премии «Большая книга» (2007).

В серии ЖЗЛ писатель выпустил книги о Михаиле Пришвине, Александре Грине, Алексее Толстом – «красном графе», Григории Распутине, Михаиле Булгакове.

Главная отличительная черта этих жизнеописаний – добросовестная работа с документами самой разной степени достоверности, спокойная, трезвая авторская позиция и солидная историко-филологическая база. Варламов-биограф состоялся благодаря Варламову-прозаику.

Даже в формулировке Солженицына подчеркивается: премия дана «за тонкое исслеживание в художественной прозе силы и хрупкости человеческой души, ее судьбы в современном мире; за осмысление путей русской литературы XX века в жанре писательских биографий»

Варламов уверен: в нынешнем успехе нон-фикшн сказывается тоска по большому стилю. «Это понятие, которым была жива наша литература на протяжении десятилетий как до революции, так и после, ныне в художественной прозе практически утрачено. Романов много, много вообще интересной, яркой прозы, но она, за редким исключением, апеллирует в большей степени к частностям, мелочам, подробностям. А в биографии есть судьба. Некий код судьбы. Если автору удается его извлечь и разгадать, книга состоялась. С высокой долей уверенности можно предположить, что вслед за тем, как будет восстановлено понятие большого стиля в той области прозы, которую принято называть привычным словом «нон-фикшн», большой стиль вернется и в «фикшн». И это будет не фикция, а подлинная русская литература, способная ответить тем вызовам, которые бросает нам время. Большой стиль вернет читателя к книге, а писателя к жизни. В том числе к общественной жизни, где писательского слова очень остро не хватает.»

Варламов не пишет своего Булгакова или своего Распутина, его книги не монологичны, а полифоничны, и поэтому вдумчивый читатель будет воспринимать его героев не плоско, это книги для взрослого читателя, способного понять и, может быть, простить. Не развенчивать миф, но отделять мифологическое от действительного и интересно, и поучительно.

И привычная схема, уже устоявшийся взгляд на Алексея Толстого как просто омерзительного приспособленца, конъюнктурщика меняется, углубляется. Это Одиссей, Гаргантюа, восхитительный циник и маленький лорд Фаунтлерой, ненадежний друг, кот Бегемот, русский Рет Батлер и Скарлетт О’Хара в одном лице. «Никогда моя семья не будет голодать», и – не голодала. Пример поразительной   живучести русского человека!

Жизнь же Булгакова была, по мнению Варламова,  трагедией в первоначальном, античном смысле этого слова, когда герой сражается с судьбою и терпит поражение, но зритель (или читатель) испытывает катарсис. В этом смысле с Толстым они антиподы, хотя пересечения их судеб поразительны.

С тщательностью аналитика Варламов подходит к недостаточно прояснённым фактам биографии Булгакова: его морфинизму, обстоятельствам перехода на службу к белым и конечному примирению с советской властью, свободному общению с иностранцами во времена, когда мало кто из советских людей мог себе такое позволить, отношению к Сталину, причинам, побудившим писать пьесу «Батум» и либретто «Чёрное море»…

Пришвин был умница и счастливчик, его жизнь -  изумительный пример  жизнетворчества;

Грин, с его революционным прошлым, с несостоявшейся судьбой террориста-смертника, напротив,  фигура очень трагическая и несчастная. Жизнетворчество наоборот. Странный росток на русской почве, человек, свою жизнь сознательно сжегший, но так,  что многие погрелись и греются у этого огня.

«Григорий Распутин-Новый» — первая неписательская биография в варламовском цикле. Герой книги – личность более чем знаменитая, скандальная, мифологическая. Из работ о Распутине можно составить целую библиотеку.

Варламов демонстративно держится подальше от всяческих идеологий и вообще от «тенденций». Его цель – показать Распутина с максимальной объективностью. Так, помимо политического, придворного, скандального аспектов он подробно освещает религиозную подоплеку феномена Распутина (подковерная борьба церковных иерархов, дело о «хлыстовстве» и т.д.).

Жанр биографии позволяет искать и иногда находить ответ в русских книгах на вопросы, который любого человека чрезвычайно занимает: отчего так, а не иначе складываются человеческие судьбы? Как соотносятся Божий Промысел, предопределение и судьба? Где  проходит реальная граница свободы человека и насколько он властен в своем  жизненном выборе?  Что он может противопоставить силе обстоятельств, истории, времени?

Вопросы, вопросы...

Может, в следующей книге Варламова, которую я лично жду с нетерпением, - биографии Андрея Платонова,-  будет ответ...