Кого Не Касается Сонет 67 В.Шекспира

Человек, просвещенный открытиями своих отцов,

получил в наследие их мысли; это сокровище,

которое он обязан передать своим потомкам, прибавив

к нему некоторые свои собственные идеи. Но сколько

людей умирает в этом отношении банкротами.

К.Гельвеций

Русским читателям, знакомым с сонетом 67 В.Шекспира только по имевшимся до нынешнего дня переводам, наверное, может показаться чуть ли не дикой мысль, что этот сонет может касаться более чем двух человек: его персонажа и его автора.

Но те из русских читателей, которые захотят и смогут обратиться к оригиналу этого сонета, могут убедиться, что на самом деле этот сонет касался, касается и будет касаться всех людей, которые жили, живут и будут жить на нашей планете.

Ah wherefore with infection should he live,

And with his presence grace impiety,

That sin by him advantage should achieve

And lace itself with his society?

Why should false painting imitate his cheek

And steal dead seeing of his living hue?

Why should poor beauty indirectly seek

Roses of shadow, since his rose is true?

Why should he live, now nature bankrupt is,

Beggared of blood to blush through lively veins,

For she hath no exchequer now but his,

And, proud of many, lives upon his gains.

O him she stores, to show what wealth she had

In days long since, before these last so bad.

Тест оригинала разбит на строфы для того, чтобы читателям этой заметки было проще найти главное в нем, содержащееся в третьей строфе и в ключе сонета.

Это главное автор попробовал передать в предлагаемом переводе:

Иль он живет, природа коль — банкрот,

И нища кровью, чтоб гореть стыдом —

Теперь ресурс последний бережет,

И многим гордая, живет его добром?

О нет, чтоб ценность показать какая у ней была,

До гнусных этих дней она его хранила.

Для самого автора этой заметки точность перевода важна еще и потому, что таким образом русским читателям более отчетливо показывается тупость всех читателей этого сонета оригинала. То есть, к их отмеченному в этом сонете общему с природой банкротству добавляется еще и их частное банкротство в качестве читателей, совершенно не способных понять, что говорится в этом сонете, как и во многих других сонетах, уж никак не о неком «молодом друге» В.Шекспира.

Конечно, и среди читателей предложенного перевода могут попасться наивные люди, не способные понять, что под словом «природа» В.Шекспир в этом сонете понимал и всех людей всех времен, не способных подняться до уровня человека, который жил «in days long since — задолго до нынешних дней».

Автор надеется, что в заметках о других сонетах В.Шекспира и о других его произведениях он достаточно ясно и точно показал, что таким человеком для В.Шекспира был Гомер.

То есть все люди на земле — банкроты, поскольку до сих пор не могут понять и следующим поколениям передать «сокровище», которое они получили в наследие в сохраняемом природой гомеровском эпосе.

Соответственно, эти люди не способны увидеть и понять, что, восстановив утраченную связь времен, к этому сокровищу прибавил сам В.Шекспир.

Чтобы не перегружать эту заметку, можно отметить только, что к неоднократным указаниям Гомера на вред пустословия и на связь пустословия с соответствующим состоянием умов пустословов В.Шекспир прибавил понимание критерия, по которому пустословов очень легко можно определить уже по тому, о чем они никогда не говорят и не пишут.

Впрочем, как говорится: «В доме повешенного не говорят о веревке».

Поэтому остается только вздохнуть вместе с А.Плещеевым:

И фразы нам всего дороже!
Нас убаюкали оне...
Когда ж сознаем мы, о боже!- 
Что нет спасенья в болтовне?